
Топ-менеджеров сложно удивить. Многие из них уже прошли десятки тренингов, прочитали целый шкаф бизнес-книг и знакомы с большинством классических концепций лидерства. Формат, в котором эксперт выходит и рассказывает, «как правильно управлять людьми», у опытного руководителя вызывает скорее скуку. Неформальные вечеринки в ресторанах, квесты, барабанные сессии, тренинги в духе Тони Роббинса — Москва в этой сфере перепробовала почти все, людей удивить уже на грани невозможного.
Наталия Батурина, организационный психолог и консультант с 25-летним опытом HR-директора в крупных корпорациях, объясняет, почему культурные и иммерсивные форматы сегодня работают там, где классика сдает позиции, и как эксперты из искусства, литературы и музыки помогают зажечь управленцев заново.
Почему мотивационные тренинги больше не цепляют
Я бы не сказала, что классические тренинги или мотивационные спикеры перестали работать совсем.
Но в нашу эпоху быстрого интернета и искусственного интеллекта готовые решения обесцениваются. Сейчас можно нажать одну кнопку и моментально получить ответ практически на любую тему. Поэтому для топ-менеджеров часто важнее попасть в среду, которая побуждает думать, спорить и пересматривать привычные модели, а не уносить готовый набор рекомендаций.
Руководители ежедневно живут в рациональном контексте цифр, стратегий и рисков, и такая среда усиливает тревогу и сопротивление изменениям. Поэтому особенно ценными становятся форматы, которые переключают их мышление. И лучше всего работает то, что имеет еще и дополнительный культурный вес — искусство, литература, классическая музыка. Но не в привычном для нас виде, а переработанная под их запрос.
Из Третьяковки в бизнес, из бизнеса в литературу
Идея в том, чтобы вытащить людей из привычного контекста, погрузить в совершенно другую область, а потом аккуратно проложить путь обратно к их рабочим задачам. Это не экскурсия с разглядыванием экспонатов и не лекция о том, какое влияние оказал Лермонтов на первую половину XIX века. Ведущий — обязательно человек с собственным бизнес-опытом, который помогает участникам увидеть параллель между судьбой литературного героя или исторической личности и ситуацией в их жизни или на работе.
Приведу пример — литературный экскурс «Стратегия наследия» коллекционера антикварных книг и топ-менеджера Сергея Черненко. Я была на открытой версии программы и могу сказать, что это не лекция, а увлекательный разговор, где Сергей постепенно связывает исторический материал с тем, что волнует нас сегодня — например, подсвечивает, как та или иная история из жизни Булгакова, Пушкина или их героев становится поводом поговорить о том, что волнует современных руководителей. И это в действительности заставляет по другому взглянуть на привычные вопросы лидерства, репутации или принятия решений в сегодняшнем мире неопределенности и постоянных перемен. Дальше участники уже сами применяют эти наблюдения и идеи к важным для себя задачам.
И еще один момент, который в корне отличает эту встречу от привычной лекции. Участники могут прикоснуться к книгам, которые обычно можно увидеть только под стеклом в музее. Первые издания «Евгения Онегина» и «Руслана и Людмилы», автографы Булгакова и Довлатова. Прямой контакт с оригиналами создает атмосферу, которой не получить на обычной экскурсии. Участники не просто наблюдают, а вовлечены. Когда человек привык работать с цифрами и фактами, живое соприкосновение с историей неожиданно включает совсем другой способ восприятия — более эмоциональный и личный.
Похожий принцип используется в проекте «Великие визионеры» предпринимателя с 28-летним стажем Вадима Зеленского. Занятия проходят в Третьяковской галерее, и за три часа группа разбирает чуть больше десятка картин, по 15–20 минут на каждую. Программа тоже ничего общего не имеет с искусствоведческой лекцией. Это совместное исследование, где ведущий скорее задает вопросы и приглашает к диалогу, чем дает готовые трактовки.
Черненко пришел к этому формату, желая “дать жизнь своей коллекции”, соединяя это с 10-летним опытом ведения тренингов и 20-летним бэкграундом работы в больших корпорациях. Зеленский — исследуя предпринимательскую жилку, стоящую за изобразительным искусством. Но принцип общий. Оба ведущих из бизнес-среды, говорят на языке бизнеса и приземляют идеи из культурного мира на близкие каждому из нас вопросы.
Есть еще одна причина, почему такие форматы находят отклик у топ-менеджеров. Искусство и литература попадают в их ценностный ряд, и участие в такой программе воспринимается как вложение в собственное развитие, а не просто повод отвлечься от работы.
Что общего у Булгакова и совета директоров
Я замечаю в своей практике, что базовые человеческие переживания устойчивы, как бы ни менялись технологии и бизнес-модели. Власть и признание, конкуренция, страх потери, необходимость делать выбор и отвечать за последствия — все это волновало людей всегда. Культура и технологии развиваются быстро, наша биологическая природа — гораздо медленнее.
Именно поэтому описанные сто или двести лет назад ситуации иногда неожиданно точно совпадают с тем, что сегодня происходит в кабинете генерального директора, на заседании совета директоров или просто в рабочем коллективе. И то, как наши классики формулируют эти переживания, зачастую звучит в тысячу раз точнее любого бизнес-текста.
Один из запомнившихся мне примеров с литературного экскурса — история первой публикации «Мастера и Маргариты». Не все знают, что величайший роман ХХ века впервые вышел в свет в жестко отцензурированном виде. И это дает повод задуматься о тех, кто решал, что в нем оставить, а что вырезать.
Сегодня трудно представить, чтобы кто-то с гордостью рассказывал, что его предки вырезали тысячи слов из самого Булгакова. И здесь возникает интересная параллель с бизнесом, — задумываемся ли мы, принимая решения, о том, какой след они оставят через десять или двадцать лет? Стратегические решения редко заканчиваются результатами ближайшего квартала — они формируют культуру, репутацию и иногда саму судьбу компании на годы вперед. Способность видеть эти отложенные последствия, пожалуй, и отличает стратегическое мышление от простого решения текущих задач.
Искусство и литература позволяют исследовать сложные переживания на некоторой безопасной дистанции. Постепенно человек начинает узнавать в чужой истории собственные вопросы. На мой взгляд еще и поэтому сегодня снова возникает интерес к гуманитарному знанию в развитии руководителей — оно не столько дает ответы, сколько усиливает способность комплексно и объективно смотреть на ситуацию.
Подобные форматы сегодня появляются всё чаще и мгновенно привлекают внимание именно потому, что потребность в них уже сформирована. Последние несколько лет подряд мы наблюдаем растущий запрос руководителей на персонализированные способы развития: работу с собой, своими состояниями, целями, ценностями, смыслами. И подход к нестандартным форматам не ограничивается только литературой или живописью. Например, Сергей Бурлака, солист ведущих оркестров России, тоже проводит творческие тимбилдинги, где бизнес-команда превращается в скрипичный оркестр. На этих встречах оркестровые метафоры объясняют принципы лидерства и следования, необходимость слышать друг друга, импровизацию внутри заданной структуры. Все это легко переносится на динамику команды.
Что важно для тех, кто выбирает формат
Начинать стоит не с поиска модного формата или вопроса «что сейчас выбирают другие». Более верный вопрос — какую задачу мы хотим решить? Для новой команды это может быть знакомство и формирование доверия. Для давно работающего коллектива — восстановление энергии после сложного периода. В одной компании необходимо научиться взаимодействовать людям с очень разными стилями коммуникации, в другой важнее снять напряжение между сотрудниками и руководителем.
Далее стоит посмотреть на барьеры. Что именно мешает команде двигаться вперед? Недостаток доверия, конфликты, разные представления о границах и ответственности, усталость, тревога из-за постоянных изменений или что-то еще? Только честно ответив на эти вопросы, имеет смысл переходить к выбору формата.
Важен не сам формат, а то, какую задачу он решает. Смыслы, которые ложатся в основу мероприятия, должны идти от самой компании — в идеале от ее основателей и руководителей. Внешний эксперт может модерировать разговор и помогать формулировать эти смыслы, но не должен придумывать их за тех, кто управляет бизнесом. Особенно это важно, если компания находится на раннем этапе. Тогда роль внешнего консультанта в том, чтобы помочь команде вместе выстроить историю вокруг уже существующей, но пока не сформулированной идеи, не навязывая готовую концепцию.
При этом знакомый культурный контекст помогает не просто сделать разговор более эмоциональным, но и глубже осмыслить новые идеи. Еще в 1932 году британский психолог Фредерик Бартлетт показал, что наша память работает не как точная запись происходящего. Новую информацию мы интерпретируем и реконструируем через уже существующие знания, опыт и культурные представления. Поэтому идеи, связанные со знакомыми нам сюжетами и образами, получают дополнительный контекст — нам легче увидеть в них собственные смыслы и провести параллели с сегодняшней реальностью. Возможно, именно поэтому разговор о лидерстве через Булгакова или Толстого иногда оказывается для российской аудитории ближе и убедительнее, чем еще одна цитата из зарубежного бизнес-бестселлера.
Пушкин, Чехов, Достоевский формулируют то, что у нас в крови, на языке, который мы впитываем с детства. В сегодняшнее время перемен и трансформаций опора на собственный культурный код — многовековую литературу, историю, язык — работает как якорь, который делает любые смыслы более надежными и для команды, и для руководителя. Главное, чтобы за выбором формата стояла реальная задача, а не просто желание поставить галочку «команда сплотилась».












